"Беда советского и постсоветского кинообразования в том, что оно воспитывает художников, а не профессионалов"

Режиссер, продюсер и сооснователь телеканала "1+1" Александр Роднянский –
о кинематографе и ошибках современных режиссеров и продюсеров


Елена Синицына
Редактор отдела «Образование»
Александр Роднянский - пожалуй, самый известный и успешный украино-российский продюсер и медиаменеджер. Он продюсировал такие фильмы как "Водитель для Веры", "Восток - Запад", "Питер FM", "9 рота" и другие. Был сопродюсером фильма "Облачный атлас", основал "Студию 1+1", возглавлял "СТС-Медиа" и учредил кинопремию "Кинотавр".

Режиссер родился и вырос в киевской кинематографической семье. Образование получил в Киевском институте театрального искусства им. И.К. Карпенко-Карого и начинал свою карьеру режиссером-документалистом. Среди его документальных фильмов: «Вечерами после свершений», «Миссия Рауля Валленберга», «Прощай, СССР».

1 июня на лекции в рамках проекта кинокритика Андрея Алферова и Fedoriv Hub "Кінематограф про мене" в Киеве он рассказал о своих первых шагах в кино, о вдохновении, продюсировании и заблуждениях постсоветских кинематографистов.
Об образовании и кино
Мой выбор неигрового кино был бесспорным. Я в прямом смысле слова родился на территории студии документальных фильмов, где жила и работала вся моя семья. Там я познакомился с огромным количеством одаренных и подчас чрезвычайно несчастных и неслучившихся кинематографистов. И там же рядом со студией "Укркинохроника" жил "Киевнаучфильм" с его группой интеллектуалов, которая интересовалась тогда еще неизведанной территорией загадок.

Я был отличником и всегда интересовался наукой. За полтора года до поступления у меня умер отец. Я остался с мамой, которая переживала тогда сложный период в жизни и потеряла работу, а дед, который был известным кинематографистом, уже был не у дел. Тогда я внутренне понял, что мне нужно пойти в неигровое кино и попытаться реализовать себя.

Кинематографистом я почувствовал себя в 1987 году во время перестройки, когда я сделал свой первый очень маленький документальный фильм. В фильме появились три кадра, на которые я посмотрел и вдруг понял, что они похожи на поэтику кино (где нет фиксации реальности, но есть ее интерпретация). И я почувствовал в тот момент, что я могу.
Мне ничего так просто не давалось, мне нужно было учиться, анализировать и понимать контекст. На внутренней интуиции, только на чувстве вы можете создать один фильм. И то, если вы оказались носителем невероятного опыта.

Обычно я смотрю на фестивалях 30-35 фильмов. И я вижу в залах много критиков, но очень мало кинематографистов. Привычка не смотреть чужое кино существует у многих. И это колоссальное упущение, которое приводит к неспособности кинематографиста ощущать дыхание современных контекстов.

Проблема в том, что мы по-прежнему верим в имманентную силу таланта, которая в какой-то момент заставляет человека появляться со своим уникальным фильмом и удивлять весь мир. То есть мы верим в силу большого автора. Но это удивительное заблуждение, которое приводит к тому, что на карте мирового или европейского кино нет феномена украинского кинематографа и, в значительно меньшей степени, чем могло бы быть, российского.
Время больших авторов наступило после Второй мировой войны, потому что в кино пришли люди с опытом сопротивления войне. Эти люди имели полное моральное право говорить о предельных возможностях и состояниях человека. Но от военного и первого послевоенного поколения никого уже не осталось. И сейчас в кинематографе появилось понятие тружеников от кино, которые ежедневно и в условиях невероятного конкурентного окружения (в мире выходит около 7 тысяч фильмов в год только для большого экрана) делают картины, способные или неспособные привлечь внимание собственной аудитории.

Для того, чтобы привлечь внимание, нужно несколько факторов: увлекательная история, большой режиссер, то есть дарование, наличие философского концепта и, самое главное, современного визуального языка.

Современный визуальный язык формируется прежде всего «насмотренностью» режиссера или продюсера, его знанием современного контекста кинематографа и, конечно, его вовлеченностью в более широкие культурные контексты (театр, литература и современное изобразительное искусство).

И это единственное, что позволяет преодолевать границы и делать универсальные и понятные очень широкой аудитории фильмы, выходящие далеко за пределы твоей языковой зоны. У нас же пропущен этап развития. Поскольку 90-е годы были разрушены, аудитория не прошла необходимый постмодернистский опыт кинематографа. Поэтому мы тяжело встраиваемся в современный контекст.

О продюсировании
Продюсер по определению - это предприниматель, ответственный за реализацию проекта. Поэтому странно обучать продюсеров тому, как предпринимать. Но есть специфика, связанная с кинематографом. В союзе продюсером выступало государство. И я не говорю, что это плохо, ведь в то время было очень много выдающихся замечательных фильмов. Но продюсеров как класс у нас породил уже современный рынок.

Время от времени я общаюсь со студентами в разных киношколах. Я говорю им, что для работы необходим предпринимательский инстинкт, способность рисковать и мечтать. Им также нужно все, что связано с гуманитарным контентом. Понимание культурных кодов народа и страны, в которой мы обитаем, понимание того, что объединяет нас вместе. И, конечно, все то, что связано с производством кинематографа, а это колоссальное количество мелочей.

Привычка не смотреть чужое кино существует у многих кинематографистов, и это колоссальное упущение
Моими внутренними ролевыми моделями в продюсировании были: Серж Зильберман во Франции, который всегда шел на риск и делал неожиданное и провокационное кино, и Марин Кармиц из Румынии. Но больше всего на меня, как на продюсера, повлиял удивительный Бернд Айхингер - кинопродюсер и автор, сделавший прорыв в немецком событийном кино, интернализировавший немецкое кино. Он породил новую генерацию немецких кинематографистов.

Благодаря опыту Айхингера, я понял, что продюсер - это необязательно неприятный предприниматель со своими собственными амбициями, комплексами и фобиями, агрессивно навязывающий свое чрезвычайно необразованное мнение очень талантливым, трогательным и тонким натурам - кинематографистам - и наказывая их деньгами или даже физически. И когда я это понял, продюсерство стало для меня и моего воспитания нестыдным.

Беда советского и постсоветского образования в том, что оно воспитывает художников, а не профессионалов. Когда мне впервые сказали, что мне нужно стать продюсером, я расстроился, подумав, что меня не считают талантливым человеком и я должен подносить патроны. И только потом ко мне пришло понимание, что продюсер - это соавтор фильма. И если речь идет о жанровом кино, то он во многом и доминирующий соавтор.
Традиционно я работаю только с теми, с кем я близок. Это не обязательно дружеские отношения, но это нечто, что нас связывает. В бизнесе считается, что близких отношений лучше не иметь, чтобы потом была возможность принять жесткое решение.
Об украинском кино
Простите меня, но я ненавижу украинское поэтическое кино. Я считаю, что это кинематограф, в котором нет живых людей, а есть только функции, как добро и зло. Там нет людей, по-настоящему переживающих внутреннюю трагедию. А ведь кино начинается тогда, когда мы понимаем, до какой степени человек сложный. Что мы поймем про 60-70-е годы, если посмотрим поэтический фильм? Ничего.

Конечно, фильм Параджанова стоит особняком и это шедевр, но он не может оправдывать все то, что потом понаделали. Но конечно, я не буду спорить с теми, кто любит поэтическое кино. Это мое субъективное восприятие.

Что касается тем, то не цепляйтесь за военные темы на злобу дня. Вы всегда будете конкурировать на фестивалях с качественными и мощными картинами. Кинематограф должен объединять даже в темах про войну, а не разъединять. Он должен рассказывать о человеке и делать его лучше. Иначе зачем тогда кино?

Когда вы делаете кино, задавайте себе вопрос а почему зрители должны прийти и посмотреть ваш фильм? Только потому, что его сделали свои люди, его никогда не будут смотреть, поверьте моему опыту. Они придут только тогда, когда это качественно.
Об "1+1" и телевидении
Мы делали не просто телевизионный канал, мы пытались создать образ новой страны. Этот образ был неотъемлемо связан с теми, кто был на экране. Я всегда считал ведущих медиаторами между каналом и аудиторией. Ведущие должны были иметь какую-то магическую силу на фоне бесконечно провинциального украинского телевидения. Нам нужно было обязательно доказать себе и всей стране, что мы делаем модное и современное дело.

Мне говорили, что 1+1 не состоится, не верили в язык. Но у нас было время страстной веры в новые времена, имена и возможности. И я очень рад, что многие люди из той команды состоялись как ведущие.

Это была семейная компания и мы потом переживали период становления на бизнес-рельсы, которые на самом деле многое убивают.
Я не верю в телевидение и его выживание, за исключением очень небольшого количества телеканалов-брендов, которые закрепили в сознании своей аудитории свои брендовые атрибуты. В новых обстоятельствах телеканал может выжить только за счет производства качественного и уникального контента для своей целевой аудитории. Какой украинский канал может сейчас таким быть?

Контент - это король. Вы смотрите что-либо только тогда, когда у вас есть на это время, и вы смотрите много серий подряд. Для чего вам включать телевизор? Узнать новости? А вы им доверяете?

Сейчас лучше создавать контентную компанию, которая способна производить хорошие качественные проекты. Ваш продукт не хочет покупать канал? Тогда вы продадите его в онлайн.
О кино
Советское кино оттепели - это следствие французской новой волны, которая подарила ощущение абсолютной искренности и убедительности всему мировому кинематографу. Представьте: 50-е годы, засахаренный и коммерческий Голливуд полностью находится под воздействием так называемого кодекса Хейса, и вдруг группа молодых отчаявшихся людей начинает делать живое кино. Они вышли на улицу, начали снимать мобильной камерой и использовать непрофессиональных акторов, отказались от хэппи эндов и задышали жизнью.

В 60-е годы французская новая волна пришла и в Советский союз в том числе в виде пронзительного фильма Марлена Хуциева «Июльский дождь», состоящего из множества разговоров людей, которые не видели друг друга. Хуциев четко почувствовал конец оттепели и слом настроения. В фильме можно почувствовать человека, который в обреченной ситуации ведет себя достойно. Для меня это было очень важно, это сформировало мои вкусы и пристрастия в очень узнаваемых определенных обстоятельствах.

Кинематограф превратился в пассионарную страсть
Сейчас кинематограф превратился в вопрос пассионарной страсти. Сработать может только событийный фильм. Что заставит зрителя купить билеты или просто пойти и посмотреть его? Только событийность и неожиданность. Только абсолютная свежесть и необычность характеров. Что-то, что может сделать картину особой. А что может сделать особым фильм с искусственными приемами?

Фильм «Елена» Звягинцева выглядит как простая стройная картина, но она сделана серьезными средствами. Четыре этажа дома были построены в павильоне и мы ждали, пока снимем, как птица прилетит и сядет на дом.

В фильме должно быть что-то предназначающее, должно быть предвестие. Вот птица, вот солнце и квартира. Вот мы входим потихонечку и начинаем знакомиться с героями. Если бы этот фильм был нарисованным, он не смог бы достигнуть такого эффекта.

Кинематограф давно раскололся на два практически не смыкающихся между собой континента. С одной стороны, это зрелище. Ведь какой смысл вам платить деньги и идти в кинотеатр, если есть плазмы? Кинотеатры отличаются только качеством показа, без которого задумка кино теряется.
Что же происходит с драмами, мелодрамами, историческим фильмами и другими доминирующими до сих пор жанрами? Они уходят на малые экраны.

Мы все очень разные люди, мы видим друг друга только в социальных проявлениях. Но человек не только социален, но и сексуален. Он может вести себя по-разному. Авторский кинематограф исследует человека, насколько он может нарушить табу.

Не англоязычное кино практически не путешествует. Даже французское. Единственное, что дает потенциал таким фильмам - это успех на больших фестивалях. Это как навигатор и некая экспертиза. Если есть пальмовая веточка на плакате, то все синефилы во всех странах скорей всего вашу картину посмотрят.

Мне кажется, что современные американские сериалы - это второе рождение романа, но на экране. Вы больше не ограничиваете истории двумя часами, в этом контексте мы получаем совершенно другой мир.
Фото: Максим Лисовой