Глава медиахолдинга «Вести»:
"В газете не было пропаганды, была позиция отдельных авторов"

Председатель совета директоров компании Ольга Семченко об Александре Клименко, скандалах вокруг издания и кадровых изменениях
Антон Онуфриенко
Шеф-редактор «Телекритики»
Холдинг «Вести», который активисты неоднократно обвиняли в пророссийской позиции, призывали не покупать одноименную газету и даже били окна ее офиса, в последние месяцы снова стал едва ли не главным ньюсмейкером на медиарынке.
Все началось с того, что летом прошлого года компанию, объединяющий одноименную газету, радиостанцию и телеканал UBR, неожиданно покинул ее основатель Игорь Гужва. А новым руководителем холдинга стала Ольга Семченко — бывшая глава пресс-службы Александра Клименко, министра доходов и сборов при Викторе Януковиче, который находится в розыске СБУ.

С тех пор в компании произошло немало перемен. В конце октября закрылась печатная версия журнала «Вести. Репортер». Газету «Вести» теперь меньше раздают возле станций метро, зато стало больше промоутеров на автоперекрестках. Радиостанцию покинул один из самых известных ведущих Матвей Ганапольский, а в марте уходит с должности главного редактора Валерий Калныш.

Обо всем этом мы решили поговорить с новым руководителем холдинга Ольгой Семченко.
Об акционерах
— Давайте поговорим о собственнике холдинга. Одна из причин негативного отношения к вашим изданиям — то, что они принадлежат Александру Клименко, который объявлен в розыск.

— Да, но Клименко не является владельцем холдинга. Сначала всем навязывали идею, что к холдингу имеет отношение Виктор Медведчук. Потом говорили, что Сергей Курченко. Сейчас говорят, что Клименко. Если везде писать об этом, люди в это поверят.
— Но эта информация появилась не на ровном месте. Было несколько расследований по учредительным документам холдинга.

— Да я таких расследований могу сделать сколько угодно. У нас есть ряд бенефициарных собственников— в разных медиа это разные люди, которые инвестируют туда личные либо заемные средства. Просто в Украине привыкли, что раз медиа — значит, сразу олигархи. А если мы говорим, что это маленький капитал, сначала не верят.
Клименко не является владельцем холдинга. Но если везде писать об этом, люди в это поверят.
— Ну давайте пройдемся по владельцам. Кто эти люди и откуда у них стартовый капитал?

— Я по условиям контракта не могу это комментировать. Это их личное дело. А я — нанятый менеджер, который выполняет свои задачи в рамках полномочий.
— Вы поддерживаете отношения с Клименко? Правда ли, что он собирается вернуться в Украину?

— Поддерживаю. Да, он живет идеей вернуться.
Кадр из рекламного ролика Александра Клименко
— У него есть политические амбиции?

— Партия «Успішна Країна» (Александр Клименко — почетный глава партии,— прим. ред.). Просто, опять же, у Клименко сейчас нет возможности общаться с аудиторией в Украине, донести до нее свою позицию.

Вообще, это человек, который еще не открыт для нашей политики. Это технократ с одной из самых лучших управленческих компетенций в стране. Он может прийти на любую развалюху и сделать из нее систему.

Для него очень важны традиции, семья, он глубоко верующий человек. Я бы сказала, что по своим взглядам он неоконсерватор с элементами Маргарет Тэтчер.
Человек позвонил в эфир, послал спикера подальше — и ему легче. А как еще людям говорить с властью? Мы снимаем градус непонимания в обществе.
— Естественно, он не может общаться с аудиторией в Украине, к нему ведь есть конкретные вопросы у правоохранительных органов.

— Абсолютно неконкретные. Там нет ни одного доказанного факта. Но если бы он сейчас приехал в Украину, его взяли бы под арест, а разбирательство длилось бы годами. Вы же понимаете, что такое правоохранительная система в Украине. Яркий пример — дело Тимошенко.
— Да, и дело Тимошенко было при предыдущей власти.

— Безусловно. Но я же не отвечаю за всю предыдущую власть. Я слишком маленький человек, чтобы комментировать решения такого уровня. Но, поверьте, ситуация с правоохранительной системой сейчас абсолютно такая же.
— Извините за личный вопрос, но я не могу не спросить: вы с Клименко — супруги?

— Я воспользуюсь правом не комментировать этот вопрос.
О пропаганде
— Почему инвестор дотирует медиахолдинг, который не приносит прибыли, и что он получает взамен в таком случае?

— Мы существуем за счет заемных средств. Однако нужно понимать, что медиа — это особенный бизнес. У нас есть определенная социальная миссия. Например, мы открыто критикуем власть, чего не делают многие другие СМИ. Мы считаем, что украинское телевидение во многом виновато в том, что наше общество такое аморфное. И наша задача (в том числе) — исправить эту ситуацию, показать другую точку зрения.
— Да, но другие медиа тоже открыто критикуют власть. Сейчас этого не делает разве что ленивый.

— Это теперь. А вы вспомните, что было после Майдана. Когда мы критиковали власть, причем аргументировано, все на нас набросились. Надо же было найти врага — вот его и нашли. А сейчас очень модно критиковать власть.

Мы считаем, что Украина во многих вопросах движется не в том направлении и хотим эту позицию доносить до аудитории. Задача СМИ — не просто дать микрофон власти, а задать ей конкретные вопросы. Вот мы, например, приглашаем в радиоэфир Елену Макееву (замминистра финансов,— прим. ред.) — и у нас шквал звонков. А как еще людям поговорить с властью? Таким образом мы снимаем градус непонимания в обществе. Человек позвонил в эфир, послал спикера подальше — и ему стало легче.
— К радио вопросов нет. Но вы утверждаете, что в газете «Вести» не было пророссийской пропаганды?

— Не было. Была позиция отдельных авторов. И в наших изданиях нет цензуры, а если автор имеет свою точку зрения, мы ее уважаем.
— Тогда почему в газете звучали месседжи, совпадающие с месседжами российской прессы?

— У нас огромная часть аудитории — люди, которые жили на территории, где сейчас проходит АТО. Мы работаем для нашей целевой аудитории. Поймите, мы — украинское СМИ, но мы не можем ретранслировать то, что звучит из кабинетов украинской власти, если это неправда.
Мы работаем для нашей целевой аудитории и огромная ее часть — люди, которые жили на территории, где сейчас проходит АТО
— Но вы можете не говорить то, что звучит из кабинетов российской власти…

— А мы и не говорили. Мы могли использовать заявления российских властей, но мы делали редакторский материал, а не ретранслируем их месседжи. По крайней мере так происходит при мне, а за то, что было до лета прошлого года, я не могу отвечать.
— А как насчет партии «Успішна Країна», которую возглавляет Александр Клименко? Немаркированная реклама партии появилась в эфире вашей радиостанции в последние несколько месяцев…

— Просто именно сейчас появилась партия. Если информация о ней не была маркирована как реклама, значит, журналисты приняли решение, что такой контент может выйти в эфире как редакционный.
— Или на журналистов оказывалось давление и у них не было выбора…

— У журналиста всегда есть выбор.
В период позднего Януковича было много перекосов. С другой стороны, как показывает практика, такая система работает очень эффективно.
— Как вы считаете, почему за последний год именно к вашему изданию было столько претензий и со стороны властей, и со стороны активистов?

— Потому что у нас есть позиция, которая отличается от многих изданий. Я считаю, что нас несправедливо обвиняли в предвзятости. И журналистов в этой ситуации реально жаль. Они живут в этой стране, им не все равно, что с ней будет, они честно выполняют свою работу, а их обвиняют в таких вещах…

Есть люди, которые не согласны с нашей позицией. Но это же не означает, что такова позиция большинства. Есть и другая аудитория — наши читатели. Люди стоят в очереди к промоутерам, чтобы получить свежий выпуск газеты. Да, они не устраивают митингов в нашу поддержку, но это просто потому, что подобное не в их культуре.

Радикалы проводят акции, которые негативно влияют на общественное мнение об издании. И это нормально, что в стране разные люди имеют разные точки зрения. Мы просто за конструктивный диалог: не нравится наше издание — давайте встретимся и все обсудим.
— Какие у вас сейчас отношения с Банковой, есть ли какой-то диалог?

— Никаких. И нам этот диалог не нужен, главное — чтобы не трогали. Сейчас относительное затишье, но как только начнутся избирательные кампании, думаю, нас могут снова тронуть по судебным делам. Будем работать над правовой защитой.
— Вы говорите, что издание критикуют за его позицию. Какая ваша позиция по поводу происходящего в стране?

— Вам действительно это интересно? Смотрите, я из Донецка, и там до сих пор живут мои родители. Я помню, как в 2005 году искренне поддерживала Оранжевую революцию, голосовала за Тимошенко.

А потом на контрасте была работа на госслужбе. Поверьте, мы реально пахали, жили этим. Я была в этой команде Клименко, он очень жесткий, сильный реформатор. Поэтому я сейчас прекрасно понимаю людей, которые пытаются менять страну, а система сопротивляется. Там надо очень жестко всех… (показывает характерный жест,— ред.)

Я не согласна с тем, что сейчас происходит. Не хочу жить в стране, где идет война. Где из-за действий власти экономика скатилась неизвестно куда. Это все разочаровывает. И я не могу изменить это напрямую, но стараюсь делать это на своем месте.
Я была в этой команде Клименко, он очень
жесткий, сильный реформатор
— Вы считаете, что при Януковиче система госуправления была более эффективной?

— Она была сложной… В период позднего Януковича было много перекосов. Во-первых, выстраивалась бизнес-империя, а это мешало работать. Во-вторых, в той системе нельзя было выделяться, все должны были быть как одинаковые зернышки. С другой стороны, как показывает практика, такая система работает очень эффективно. Там было полное взаимопонимание между разными ветвями власти.
О бизнесе
— Давайте поговорим о бизнесе. В июле прошлого года холдинг покинул Игорь Гужва и его место заняли вы. Почему это произошло?

— Игорь абсолютно самостоятельный менеджер. А две кухарки на одной кухне никогда не сойдутся.
— У акционера были претензии к его работе?

— Я не буду это комментировать. Все происходившее в холдинге до меня — не моя сфера ответственности.
— Какой у вас опыт медиаменеджмента?

— Я кандидат политических наук, также у меня большой преподавательский опыт. Параллельно я занималась разными PR-проектами, достаточно долго работала на российском рынке, много лет трудилась в налоговой сфере. То есть общий опыт работы с медиа у меня где-то лет шесть.
— Что это были за PR-проекты, можете их назвать?

— Нет, сейчас это будет не совсем верно воспринято.
Игорь Гужва абсолютно самостоятельный менеджер. А две кухарки на одной кухне никогда не сойдутся.
— Что вы уже изменили в холдинге?

— В проект я включилась летом прошлого года, с тех пор мы поменяли очень многое. Для изданий это была серьезная встряска. Если раньше «Вести» представляли из себя группу разрозненных медиа, то сейчас мы буквально перезнакомили команды друг с другом.

Кроме того, за эти полгода мы смогли существенно сократить свои издержки. Передо мной стояла задача — разработать бизнес-модель холдинга. До этого ее просто не существовало.
— И для этого вы закрыли журнал «Вести. Репортер»?

— Мы проработали с ним полгода и в итоге вынуждены были закрыть печатную версию. Это изначально была очень узкая ниша, в которой сложно зарабатывать деньги. А в прошлом году началось сокращение бюджетов основных рекламодателей — табачных, алкогольных компаний и автодилеров. В итоге журнал просто перестал быть бизнес-проектом.
— А он был бизнес-проектом? Вы ведь изначально поставили розничную цену издания в два раза ниже, чем у конкурентов…

— И благодаря этому у нас была самая большая аудитория. Но даже с этими показателями мы не могли покрывать расходы. Вопрос еще и в том, что мы ведем свой бизнес полностью прозрачно: платим белые зарплаты и не скрывали налоги.

Но главная причина в том, что сейчас в целом рекламодатели делают выбор не в пользу печатных журналов. Плюс у нас была проблема с СБУ. В отношении нас продолжается уголовное дело по обвинению в сепаратизме. Вы представляете себе, что это означает для рекламодателей?
— У газеты «Вести» тоже не самая лучшая репутация, но вы же ее не закрываете…

— У газеты настолько большая аудитория, что рекламодатель идет в нее, несмотря ни на что. У журнала аудитория была намного меньшая и более специфическая — это небольшая ниша думающих людей.

Кроме того, газета — мощный инструмент продаж для многих рекламодателей. Я буквально вчера говорила с руководителем одного из банков, и он рассказывал, сколько людей откликнулись на акцию, которую они рекламировали в «Вестях».
В отношении нас продолжается уголовное дело по обвинению в сепаратизме. Вы представляете себе, что это означает для рекламодателей?
— Тем не менее, недавно вы решили меньше раздавать газету возле метро и больше — на автомобильных перекрестках. Почему?

— Мы проанализировали спрос со стороны рекламодателей и решили немного омолодить аудиторию. Раньше среди читателей большую долю занимали люди старше 55 лет. Сейчас наша целевая аудитория — 25-55-летние. При этом тираж у нас не уменьшился. Сейчас это порядка 370 тысяч экземпляров. Из них 350 тысяч мы раздаем, еще 20 тысяч отдаем в розницу (возврат в рознице примерно 7 тысяч экземпляров).
— Сколько зарабатывает холдинг в целом и есть ли в нем прибыльные направления?

— Конкретные цифры мы не раскрываем. Но могу сказать, что наше интернет-направление (сайты «Вести» и UBR, — прим. ред.) работает с прибылью, а телеканал UBR приносит доход. По остальным бизнесам мы очень жестко контролируем расходы.
— Какие задачи ставит перед вами акционер? Вы должны стать прибыльными? За какое время?

— Акционеры, конечно, хотели бы, чтобы это произошло уже сейчас, но все зависит от рынка. Объемы рекламы в печатных медиа сильно упали, и если рынок не остановится, к сожалению, мы должны будем принимать определенные решения.

Думаю, что этот год у нас будет еще тяжелым, а следующий — намного лучше. Точка безубыточности для всего холдинга — это 2018 год.
— То есть возможно закрытие других проектов холдинга? Какие медиа сейчас в зоне риска?

— Я этого не исключаю, но не могу сказать, что что-то из активов в зоне риска. Мы активно боремся за рекламодателя, а дальше все зависит от рынка.

Считаю, что большинство изданий сейчас примерно так же смотрят на ситуацию. Мы общаемся с рекламодателями и многие из них не понимают, что будет даже осенью. Сегодня закрывается много бизнеса, многие выводят деньги из страны.
Объемы рекламы в печатных медиа сильно упали, и если рынок не остановится, к сожалению, мы должны будем принимать определенные решения.
— В изданиях холдинга были проблемы с выплатами зарплат. С чем это связано?

— С новогодними праздниками.
— Да, но перебои начались еще в сентябре.

— Очень многие вещи мы трансформировали, в том числе в финансовой сфере — искали баланс. Были некоторые перебои, но две-три недели задержки выплаты зарплат — это не критично.
— То есть такие задержки еще возможны?

— Мы зависим от наших контрагентов. Если с их стороны есть задержки в оплате, это отражается на нас.
— Неделю назад, когда коллектив газеты «Вести» настоял на выплате задолженности по зарплате, вы объявили, что увольняете сразу трех руководителей — главреда Оксану Омельченко, ее заместителя Галину Коваленко и арт-директора Татьяну Давиденко.

— Это внутренняя кухня. Там были скорее эмоциональные моменты в творческой среде.
В разгар конфликта руководство холдинга и сотрудники обменялись в Facebook весьма символичной
поэзией собственного сочинения
— Конфликт улажен?

— Да, но это не конфликт, а творческий процесс.
— Людям заявили, что их увольняют. Это нельзя назвать творческим процессом.

— Иногда нужно принимать сложные управленческие решения, чтобы ситуация пришла в норму.
— Уход Матвея Ганапольского из «Радио Вести» — это оптимизация бюджета?

— Нет. Это запланированное решение. Мы работали на контрактной основе.
— А почему главный редактор радио «Вести» Валерий Калныш с марта уходит с этой должности?

— Это его личное решение. Он остается у нас ведущим и теперь будет больше заниматься творчеством.
— Кто будет главным редактором?

— Мы этот вопрос еще обсуждаем.

Фото: Facebook организации "Відсіч" , сайт Aleksandr-klimenko,
Facebook Игоря Гужвы.
Читайте также